Острая ситуация

13 марта 2017
В чем же причина Алешиной агрессивности? Оказывается, у мальчика неправильный прикус. И для исправления его на зубах стоят металлические пластинки. Кто-то в классе обозвал его «саблезубым»... С этого все и началось.

    Делегация взбудораженных родителей буквально ворвалась в кабинет. Гневу их не было предела,

    — Мы требуем, чтобы Алешу К. немедленно перевели в другой класс! Он травмирует наших детей физически и нравственно. Дерется, нецензурно бранится, рассказывает ужасные вещи!

    — Неужели восьмилетний ребенок способен терроризировать целый класс?

    — Представьте себе. Мы не можем быть спокойными, пока этот мальчик будет учиться в нашем классе! — тон задает очень возбужденная женщина, глаза ее горят гневом (через несколько лет нам еще предстоит встретиться по весьма печальному поводу).

    — Хорошо, я разберусь. Только почему вы считаете, что перевод в параллельный класс решит проблему? А если подобная ситуация повторится?

    — Это уж ваша забота, ваши трудности! Мы же отстаиваем интересы своих детей. Вы должны нас понять. В классе дети из приличных семей, и дурное влияние нежелательно.

    Лучше бы она этого не говорила... Чувствую, закипает во мне раздражение и неприязнь, но положение, что называется, обязывает. Сдерживаюсь. Тем более что взывать к здравому смыслу тех, в ком говорит лишь слепой охранительный родительский инстинкт, бесполезно, И все-таки делаю еще одну попытку:

    — Неужели вы надеетесь все десять лет в школе продержать своих детей в искусственной стерильной обстановке?

    И вижу: именно надеются, собираются! Просителям даже не приходит в голову мысль, что на каком-то этапе школьной жизни по тем или иным, причинам кое-кто из детей из «приличных семей» может оказаться в положении, как говорится, той самой овцы, которая портит стадо. Но не сдаюсь, пытаюсь предупредить несправедливость, снова спрашиваю:

    — А что прикажете делать с детьми из «неприличных» семей? Ведь есть еще семьи, где пьют родители или где отца давно след простыл...

    — Мы вac предупредили,— слышу в ответ. И совсем уж категорично.— Если не примете меры, будем разговаривать в другом месте! На том и прощаемся.

    Вызываю классного руководителя.

    — Как все случилось? За что Алешу ненавидят в классе?

    — Понимаете, мальчик агрессивный, физически заметно сильнее других, По любому поводу вступает в драку...

    — Что вы предприняли?

    — Говорили с ним на классном активе. Класс очень дружный. Дети приняли решение: если Алеша будет продолжать так себя вести, перестать с ним общаться совсем. И сейчас с ним стараются не разговаривать, чтобы не нарываться на грубость. Теперь вот что: после того как на родительском собрании я рассказала о сложившейся ситуации, члены родительского комитета побывали у Алеши, поговорили с его матерью...

    Учительница работает первый год, ребятам она по душе, и нам, ее коллегам, со стороны видно, что дело у нее пойдет. Но вот с Алешей — целая серия педагогических ошибок. Прежде всего: не попытавшись как следует понять причины агрессивности ребенка, уже противопоставила его классу, определив в положение гонимого. Класс ей кажется дружным, но сплоченность всех против кого-то одного — самый низкий уровень сплоченности. Далее: опять же сама, ни в чем не разобравшись, разрешила действовать родителям, которые знали еще меньше. Можно представить, сколько говорили во всех семьях об этом мальчишке. И все, конечно, в присутствии детей, его одноклассников.

    И все-таки в чем же причина Алешиной агрессивности? Оказывается, у мальчика неправильный прикус. И для исправления его на зубах стоят металлические пластинки. Кто-то в классе обозвал его «саблезубым»... С этого все и началось. Мальчик оказался болезненно самолюбивым и на словесные оскорбления стал отвечать кулаками. Вот позавчера в столовой бросился на обидчика... Учительница с трудом его остановила. Естественно, родители встревожились... Ситуация возникла острая.

    Коль скоро речь зашла о мальчике и мальчишеских взаимоотношениях, мы вместе с педагогом решили призвать на помощь мужчин-родителей. Собрали совет отцов этого класса. В разговоре с ними пришлось признаться, что школа допустила ошибки. И мужчины все поняли, проявили выдержку и спокойствие, обещали поговорить серьезно с детьми. В результате конфликт удалось погасить и отношения в классе полностью наладились.

    Я рассказал эту школьную историю, чтобы показать: ставшие, к сожалению, традиционными взаимные обвинения школы и родителей бесплодны и опасны. Надо выходить из этого замкнутого круга. Это непросто, для этого требуется известная трезвость и реалистичность мысли, а главное — самокритичность. Ведь в приведенной ситуации не на высоте оказались обе стороны. Я говорил уже о наших ошибках. Теперь хочу заострить внимание на стереотипах родительской реакции. При разбирательстве больших и малых конфликтов, которые нет-нет да и возникают в школе, мы, педагоги, то и дело сталкиваемся со стремлением пап и мам прежде всего уберечь своего ребенка от «дурного» влияния. Сколько бывает разговоров на эту тему! Бесконечные просьбы пересадить за другую парту, изолировать от такого-то ребенка, запретить дружить с «плохим» мальчиком или девочкой, а в старших классах — попытки вмешаться и разрушить юношескую любовь. Не знаю ни одного случая, когда карательные акции помогли бы что-то исправить. Напротив, преодолевая мощное родительское сопротивление, укрепляются самые «крамольные», на взгляд мам и пап, отношения. Детская солидарность настолько сильна, что ребята бывают способны на исключительные поступки. Мне не раз приходилось разыскивать сбежавших из дома подростков: бегут, спасаясь от гнева родителей или из сочувствия к товарищу, у которого в школе до предела обострились отношения. Так не лучше ли обратить во благо святое чувство дружбы, ребячьей привязанности. Пусть даже друг вашего ребенка не вызывает особых симпатий. Все-таки стоит пригласить его домой, постараться создать ребятам условия для совместных занятий и отдыха, заинтересовать их чем-то, что самих взрослых увлекает: чтением, коллекционированием, спортом, театром. Нельзя забывать, что так называемые трудные подростки, как правило, становятся такими оттого, что не хватает им семейного тепла, заботы и внимания близких.

    Конечно, это хлопотно, это обуза. Однажды я предложил отцу нашего ученика такую линию поведения, а он воспринял это как попытку школы переложить решение воспитательных проблем на плечи благополучных семей: «Вы за это деньги получаете, вот и возитесь со шпаной, а я уж со своим сыном как-нибудь справлюсь». Но ведь растить ребенка изолированно от множества влияний невозможно, и нет иного пути уберечь сына или дочь от нежелательного воздействия, как создать вокруг ребенка благотворное поле педагогического общения, распространяющееся на все его ближайшее окружение. Я уж не говорю о том, что у взрослого нет лучшего способа сохранить доверие подростка, как стать другом его друзей. Повторяю, надо отдавать себе отчет: путь этот отнюдь не усыпан розами. Мать одного из учеников с обидой как-то поведала мне: после того как у них в гостях побывал приятель сына, обнаружилась пропажа импортных игрушечиых машинок. Что же, наверное, это не самая большая жертва, которую приходится приносить на воспитательном поприще. Зато выгода гораздо больше: появилась возможность небеспредметного разговора с сыном о нравственных качествах его друзей. Наверное, после такого случая он станет лучше разбираться в людях. Может, и сам станет требовательнее к себе.

    Словом, другого способа избавиться от опасности дурных влияний на ребенка, кроме как воспитывать не только своего, но и того, кто рядом с ним, нет.

    И в заключение — о той маме, помните, что решительно требовала убрать Алешу из класса. Вторая встреча с ней произошла через четыре года, когда ее сын-шестиклассник «позаимствовал» кошелек с деньгами из портфеля учителя.

    — Не могу прийти в себя! Сам он не мог до такого дойти. Занимается без троек, спортсмен, учится в музыкальной школе... И потом, у нас такая приличная семья,— тут, правда мама осеклась и замолчала.

    Я поинтересовался, что же она собирается предпринять.

    — Хочу перевести сына в другую школу. Здесь за ним пойдет дурная слава. Пусть уж будет в незнакомом коллективе. Да там, говорят, и контингент получше.

    Увы! Она так ничего и не поняла.